Текст песни Владимир Е. Обломов — Никого
Родился, жил, прилёг, уснул, всю ночь смотрел чужие сны.
Проснулся, сел на шаткий стул, оглох от ранней тишины.
Ушёл уставший караул на все четыре стороны.
Святой заступник Люцифер уселся в чёрный кадиллак
И умотал из горних сфер по ультраправедным делам.
Его сюртук небесно-сер, его шофёр упорот в хлам.
Испей горчащий яд до дна, пускай свершится волшебство,
Ведь всякой жизни грош цена, но не заплатят и того.
Вчера здесь было три окна, сегодня нет ни одного.
Утонут в океане спама письма, что годами ждал,
В осколках стёкол затеряется магический кристалл.
Растают в шуме городском все те слова, что ты сказал,
И твой полуночный экспресс придёт на брошенный вокзал.
Среди заборов и витрин гуляет многоглазый страх,
Дымят окурки "яв" и "прим" в немых запущенных дворах.
Горит огнём великий Рим, горячий ветер носит прах.
Тебе нашепчут голоса, подскажет надпись на стене,
Как позабыть все адреса, как бесноваться при луне,
Как в январе уйти в леса, как застрелиться по весне.
Истлеют в запертых шкафах стихи, что ты не дописал,
И даст ответ аминазин потусторонним голосам.
Поглотят войлочные стены всё, что в голос прокричал,
И бригантина без команды не покинет свой причал.
Твоё безумие - награда ниоткуда ни за что,
Пусть ветер разум продувает, как дырявое пальто.
Шизофрения - не диагноз, крышесъезд - не приговор,
Вчера здесь был лишь ты один, сегодня - вовсе никого.
Проснулся, сел на шаткий стул, оглох от ранней тишины.
Ушёл уставший караул на все четыре стороны.
Святой заступник Люцифер уселся в чёрный кадиллак
И умотал из горних сфер по ультраправедным делам.
Его сюртук небесно-сер, его шофёр упорот в хлам.
Испей горчащий яд до дна, пускай свершится волшебство,
Ведь всякой жизни грош цена, но не заплатят и того.
Вчера здесь было три окна, сегодня нет ни одного.
Утонут в океане спама письма, что годами ждал,
В осколках стёкол затеряется магический кристалл.
Растают в шуме городском все те слова, что ты сказал,
И твой полуночный экспресс придёт на брошенный вокзал.
Среди заборов и витрин гуляет многоглазый страх,
Дымят окурки "яв" и "прим" в немых запущенных дворах.
Горит огнём великий Рим, горячий ветер носит прах.
Тебе нашепчут голоса, подскажет надпись на стене,
Как позабыть все адреса, как бесноваться при луне,
Как в январе уйти в леса, как застрелиться по весне.
Истлеют в запертых шкафах стихи, что ты не дописал,
И даст ответ аминазин потусторонним голосам.
Поглотят войлочные стены всё, что в голос прокричал,
И бригантина без команды не покинет свой причал.
Твоё безумие - награда ниоткуда ни за что,
Пусть ветер разум продувает, как дырявое пальто.
Шизофрения - не диагноз, крышесъезд - не приговор,
Вчера здесь был лишь ты один, сегодня - вовсе никого.
Текст добавил: Андрей Курышев