Текст песни Калугин Сергей — Убить свою мать

Горный Китай, монастырь Чжоан Чжоу.
Год от Рождества Христова 853-й.
Некто спросил Линь Цзы: "Что такое мать?"
"Алчность и страсть есть мать, - ответил мастер, -
Когда сосредоточенным сознанием
мы вступаем в чувственный мир,
мир страстей и вожделений,
и пытаемся найти все эти страсти,
но видим лишь стоящую за ними пустоту,
когда нигде нет привязанностей,
это называется
убить свою мать!.."

Я сомневался, признаю, что это сбудется с ним,
Что он прорвется сквозь колодец и выйдет живым,
Но оказалось, что он тверже в поступках, чем иные в словах.
Короче, утро было ясным, не хотелось вставать,
Но эта сволочь подняла меня в шесть тридцать пять,
И я спросонья понял только одно - меня не мучает страх.

Когда я выскочил из ванной с полотенцем в руках,
Он ставил чайник, мыл посуду, грохоча второпях,
И что-то брезжило, крутилось, нарастало, начинало сиять.
Я вдруг поймал его глаза - в них искры бились ключом,
И я стал больше, чем я был и чем я буду еще,
Я успокоился и сел,мне стало ясно - он убил свою мать!..

И я смотрел ему в глаза - в них искры бились ключом,
И я был больше, чем я был и чем я буду еще,
И я сказал себе опять: "Невероятно! Он убил свою мать!.."

И время встало навсегда, поскольку время стоит,
А он сказал, что в понедельник шеф собрался на Крит,
Короче, надо до отъезда заскочить к нему, работу забрать.
И он заваривал чай, он резал плавленый сыр,
А я уже почти что вспомнил, кто творил этот мир,
Я рассмеялся и сказал: "Ну как ты мог, она ведь все-таки мать!"

И он терзал на подоконнике, плавленый сыр,
А я уже почти припомнил, кто творил этот мир,
И я сказал ему: "Убивец, как ты мог? Она же все-таки мать!"

И он сидел и улыбался, и я был вместе с ним,
И он сказал: "Но ты ведь тоже стал собою самим!"
А я сказал: "Найти нетрудно, но в десятки раз сложней не терять.
Ты видишь свет во мне, но это есть твой собственный свет.
Твоя ответственность отныне безмерна - ты убил свою мать!

Ты видишь свет во мне, но это есть твой собственный свет.
Твоя ответственность безмерна - ты свободен,
Ты убил свою мать!"

На дальней стройке заворочался проснувшийся кран.
Стакан в руке моей являл собою только стакан,
И в первый раз за восемь лет я отдыхал, во мне цвела Благодать.
И мы обнялись и пошли бродить под небом седым,
И это Небо было нами, и мы были одним.
Всегда приятно быть подольше рядом с тем, кто убил свою мать.